Продолжение. Начало здесь: часть 1, часть 2
Две должности в одном лице
На смену Петру Сенкевичу руководить милицией в Бобруйске и уезде приходит Александр Логвинович. В его автобиографии читаем: «В начале 1919 года как белорус был направлен в распоряжение ЦК РКП (б) для работы в Белоруссии и назначен в Бобруйск начальником милиции, уголовного розыска и Комиссаром почт и телеграфов».
Примечательно, что так же, как и Петру Леонтьевичу Сенкевичу, Александру Николаевичу Логвиновичу пришлось совмещать в одном лице две должности. В архивной справке товарища по партии Павла Григорьевича Виленстовича отмечается, что Александр Николаевич Логвинович был назначен одновременно начальником милиции и командиром красногвардейского отряда. В 1919 году Александр Логвинович вместе с отрядом принимает участие в «подавлении Стрекопытовского восстания в Гомеле». «Товарищ Логвинович, постоянно рискуя жизнью, вел неустанную борьбу по уничтожению весьма разветвленных в тот период бандитских групп, проявляя в этой борьбе бесстрашие и непоколебимую преданность коммунистической партии». Как пишет Павел Виленстович, тому яркий пример – участие Логвиновича в подавлении восстания в Рудобельской волости, которое было организовано и поддержано «белопольской бандой во главе с Булак-Балаховичем, представителем белогвардейца Савинкова». Бандитская группа Булак-Балаховича в 1919 году «перешла через границу из Польши и подняла кулацкое восстание в Рудобельской волости Бобруйского уезда». В документе отмечается: «благодаря активной деятельности товарища Логвиновича восстание не было распространено», «небольшими воинскими силами было ликвидировано».
Против антисоветских банд
О службе в «милицейских полуротах» до вторичного захвата Бобруйска поляками оставил свои воспоминания бывший милиционер Илья Александрович Ляндрес:
«Я был прикомандирован к милицейским полуротам, руководил ими старый большевик Логвинович Александр Николаевич. Под его руководством я участвовал в ликвидации разрозненных банд в разных районах Бобруйского уезда, Булак-Балаховича, Савинкова, Короткевича и разных уголовных группировок, которые мешали быстрому восстановлению и укреплению Советской власти. От товарища Логвиновича и других я научился беспощадно расправляться с преступными людьми и полюбил работу уголовного розыска».
Если первый приход поляков корпуса Юзефа Довбор-Мусницкого продолжался с января по май 1918 года, то вторая польская оккупация длилась с августа 1919-го по июль 1920-го. После ее окончания вновь были созданы органы милиции, которые «развернули боевую деятельность против антисоветских банд». В документах особо отмечается «помощь милиции отрядами ВОХРа».
1 сентября 1920 года Совет труда и обороны принял постановление об объединении войск ВОХРа, караульной и железнодорожной охраны, а также милиции в один род войск – внутренней службы (ВНУС).
Для усиления оперативной деятельности органов милиции в конце 1920 года в Белоруссии были созданы «особые районные отделы милиции по 50 сотрудников в каждом». Начальники отделов одновременно являлись командирами милицейских взводов.
В качестве мобильной ударной силы в Белоруссии была сформирована особая милицейская бригада из 6 батальонов (в каждом по 3 роты), 3-й батальон размещался в Бобруйске. Командирами батальонов являлись начальники уездной милиции. Весь личный состав Бобруйской уездной милиции организационно входил в 3-й батальон.
Такая реорганизация органов милиции по образцу Красной Армии была вынужденной временной мерой для борьбы с бандитизмом послевоенных лет.
В 1921 году Бобруйский уезд был разделен на 9 районов, начальниками милиции в районах были назначены: Ефим Третьяков, Павел Долинский, Трофим Криуга, Иван Лещинский, Иван Андреев, Алексей Пархимович, Иван Альхимович, Василий Барсов. С образованием Бобруйского округа и районов отделы милиции в июле 1924 года были подчинены Бобруйской окружной милиции, а Бобруйский округ был разделен на 12 районов. «Начальником 1-го Бобруйского районного отдела милиции был назначен Сергей Гедич, 2-го Бобруйского района – Николай Шульга».
Одна шинель на семерых и соломенные маты
Несмотря на грозные армейские названия — «бригады» и «батальоны» — материальное положение защитников правопорядка оставалось критическим.
Так, 15 августа 1921 года на довольствии пайком в Бобруйской советской рабоче-крестьянской милиции состояли 180 человек, а на фуражном довольствии –14 лошадей.
В милицейском «раздаточном списке» за декабрь 1921 года «семейному комсоставу и административно-хозяйственному» полагались хлеб, крупа, мясо, картофель, масло, мука, соль, чай, сахар, табак, спички и мыло. Такой натуральный паек помогал выживать семьям, чай и сахар считались в 1921-м невероятной роскошью, ведь другие бобруйчане в основном пили только брусничный или яблочный «чай».
Интересен и факт о милицейских общежитиях, сохранившийся в документах того же года. Всем милиционерам Бобруйска в общежитии в приказном порядке надлежало «обзавестись матрасами и постельными принадлежностями, в недельный срок привести в порядок общежитие». Прибывшим нужно было «сплести маты», а для этого «начальники городских районов должны истребовать от райпродкома нужное количество соломы», начальнику хозяйственной части надлежало приобрести шпагат для всех районов, а «уездные районы должны обратиться за соломой в волостной исполком».
Архивные документы сохранили нам сведения о том, что даже чуть позже, в 1924 году, на 143 милиционера приходилось всего 26 шинелей, 11 пар сапог, 180 форменных бекеш, из которых 70 процентов вещей уже не подлежали носке…
Красный холст и чистый тротуар
Бобруйская милиция в период первых советских лет вынуждена была бороться и с … антисанитарией, заниматься вопросами благоустройства города.
Приказ № 336 «по Бобруйской советской рабоче-крестьянской милиции» от 3 декабря 1921 года требовал исполнять приказ отдела управления, опубликованный в газете «Коммунист» 17 ноября этого же года, и приказ милиции № 321 (того же числа) о создании «комиссии для наблюдения за очисткою тротуаров» жителями Бобруйска. Милиционерам требовалось в субботу, 3 декабря, и в воскресенье, 4 декабря, «обойти все улицы и не выполнивших данного приказа арестовать, если предупрежденные были» (речь о тех нарушителях, кто не соблюдал чистоту городских тротуаров). На непредупрежденных граждан полагалось составить протоколы. Практика привлекать горожан к обязательной очистке улиц, закреплять за ними участки тротуаров и жестко наказывать за неисполнение (вплоть до ареста и протоколов) была абсолютно рядовым явлением тех лет.
В этом же приказе есть и еще один интересный пункт: всем владельцам домов или их жильцам (в случае отсутствия владельцев), причем «не исключая учреждений, занимающих дома», предлагалось обзавестись парусиновыми флагами и вывешивать таковые «во все революционные праздники». За неисполнение сего виновным грозило «привлечение к ответственности вплоть до предания суду».
К этому приказу можно добавить лишь пояснение для наших современников: в 1921 году парусина или грубый холст были самыми доступными материалами, которые окрашивались в красный цвет.
Торговля под запретом и «арестный дом»
В первые месяцы введения НЭПа (Новой экономической политики) в стране легализовали свободную торговлю, открылись рынки. На фоне разрухи и низкого пайка советские милиционеры поддавались искушению и сами шли на базары торговать вещами, с чем руководство РКМ и Главмилиция ССРБ начали жестко бороться для «очищения рядов».
Приказ Бобруйской рабоче-крестьянской милиции от 22 декабря 1921 года ссылается на выписку из приказа Главного управления милиции ССР Белоруссии от 13 декабря того же года. Выписка объявлялась «для сведения и неуклонного исполнения». В приказе речь шла о том, что в Минске «чины милиции» были замечены на рынках и базарах, где «производили куплю и продажу вещей». Отмечалось, что такой род торговли для чинов милиции недопустим. Надлежало «начальникам всех частей милиции принять все соответствующие меры к устранению замеченного», также выносилось предупреждение, «что в случае повторения указанного виновные в неприятии мер будут преданы суду».
Жесткие условия 1920-х требовали суровой дисциплины. Приказы Бобруйской милиции тех лет подтверждают: поблажек милиционерам не было, а проступки строго карались. В сведениях о движении личного состава показательна графа «Арестованные». В документах 1921 года находим и запись о том, что младший милиционер пешего взвода Александр Солонович возвращался к службе после «освобождения из-под ареста и отбытия наказания». Строго каралось вредительство имуществу — лошадям, которые в условиях того времени были на вес золота. Так, 12 августа 1921 года «младший милиционер конного отряда резерва управления милиции» Илья Ляндрес (уже упоминался в тексте выше), «за халатное отношение к служебным обязанностям и систематическую порчу лошадей» был уволен со службы, «выключен со всех видов довольствия» и отправлен под арест «на трое суток в арестном доме».
Использованы материалы Зонального государственного архива в г. Бобруйске и Бобруйского краеведческого музея, а также книг «Память. Бобруйск» и «Память. Бобруйский район».
Продолжение следует.



