Наверное, в нашем разговорном обиходе трудно будет найти слова, которые бы пригодились для того, чтобы с их помощью составить предложение, способное дать читателю возможность понять, каким это невероятным образом художник Борис Борщ умудряется выискивать те будоражащие сознание краски, которыми сияют его удивительные картины.
Я вот попробовал – не получилось. Три раза пытался – нулевой эффект. Кое-какие слова подыскал, а во вменяемое предложение они никак не складываются. «Вангоги, они такие», – это единственный фрагмент так до конца и не сформировавшейся мысли.
Кстати, 19 августа, в 17.00,в Могилеве, в АртЦуМе (проспект Мира, 2 А) открывается выставка художника Борща, нашего земляка, ныне проживающего в Санкт-Петербурге. В некотором роде такое событие можно смело отнести к разряду уникальных. И отнюдь не потому, что там вы сможете найти ответ на загадку выше приведенного абзаца. Увы, даже присутствие на открытии вернисажа самого Бориса Борща никому в этом не поможет, ибо его «секрета красок», как такового, просто нет. Есть душа художника, которая руководит его руками. А души, как известно, почти неразговорчивы. В том числе и души живописцев.
Так вот, уникальность этой экспозиции в том, что для 77-летнего Бориса Борща это, по сути, первая более-менее полновесная выставка в его родном городе. В Питере он выставлялся множество раз, а дома все не получалось (могилевские подвалы 1970-х – не в счет). .
Любопытно, что художник уже почти две недели находится в Могилеве, но по-прежнему верен своему уже давно установившемуся графику – практически каждый свободный час он отдает живописи. Так что, если вы, прогуливаясь по Подниколью, видели там в эти августовские дни человека за мольбертом, то почти со стопроцентной уверенностью можно сказать: вы видели Бориса Борща.
«Люди всегда, – говорит наш герой, – с интересом реагировали на рисовальщиков, работающих на открытом воздухе. И сейчас тоже подходят, смотрят, задают вопросы. В последнее время спрашивают, почему раньше на улицах, площадях, в скверах часто можно было увидеть художников, а теперь их почти нигде нет».
Как видим, еще, к счастью, есть.
