– Я сидела, перебирала эти фотографии и то смеялась, то плакала... Столько воспоминаний! – вздыхает Рената Тишкевич.
Родился Станислав Викторович Тишкевич 1 апреля 1936 года, умер пять лет назад, не дожив до 90-летнего юбилея.
А появился он на свет далеко от родной Беларуси – в Котласе Архангельской области, в ссылке. Его родители жили в Лоевском районе, но их «раскулачили» и выслали. В семье родилось шесть сыновей и дочь, Станислав был вторым.
После смерти Сталина семья вернулась в Беларусь, в Хойники. Там жила и Рената, в девичестве Шахницкая, будущая жена Станислава. День рождения которой, кстати, сразу следом за мужем, 8 апреля.
– Мой дед – инвалид Первой мировой, – рассказывает Рената Владимировна, – был в плену, там выучил немецкий, после работал бригадиром и председателем колхоза. Родители, Екатерина Ивановна Журавская и Владимир Николаевич Шахницкий, были учителями, мама – беларускай мовы, тата – гісторыі (школы тогда в большинстве были беларускамоўныя). Жили мы в бараке на четыре семьи на Пролетарской улице. Я родилась в 1940-м. А в войну... Наш район очень быстро заняли, родители не успели ни на фронт, ни в эвакуацию. Пошли в партизаны. Отряд, командиром которого был Казачук, достал оружие, обустроился в лесах за дальними деревнями и сильно допекал оккупантов.
Жили мы по-прежнему в Хойниках, рядом был немецкий штаб, а родители был связными у партизан. Один из соседей, Шахрай, выследил папу и рассказал немцам... Папу, его племянника Степлякова и брата мамы Алексея Журавского расстреляли... В Хойниках им и другим партизанам стоит памятник.
– После войны, в 50-х, четырех полицаев с тем Шахраем судили, я была на суде, – продолжает Рената Владимировна. – Большой зал в Доме культуры был заполнен, женщины кричали, пытались прорваться на сцену к обвиняемым... Взрослым дали по 25 лет, самому молодому – 15.
– В то время я ходила за покупками в магазин хозтоваров – многое было редкостью, но продавщица всегда мне доставала что-то из-под прилавка, – продолжает собеседница. – Я рассказала маме, и она мне объяснила: продавщицей работала дочка того предателя Шахрая, она так пыталась загладить его вину. Мама сказала, что ни дочка, ни жена его ни в чем не виноваты. Но лучше мы будем ходить в другой магазин.
Мама после войны работала в одной из трех хойницких школ, в «беларускай», еще была одна «русская» и одна беларускамоўная семилетка, мама и там работала. В классе у нее были дети бывших полицаев – мама всегда говорила, что дети не виноваты. Но попросила директора дать ей другой класс – сам факт сильно отвлекал, мешал работать.
Потом мама вышла замуж второй раз, и у новой бабушки, мамы отчима, в доме собрался полный интернационал! Бабця-полька ставила в печь огромные чугуны и кормила нас всех, разных: один ее сын женился на белоруске с ребенком, второй – на еврейке, у жены третьего был ребенок... от китайца.
Станислав Тишкевич учился в Минском политехническом институте (теперь Белорусская политехническая академия) на автотракторном факультете. В одной группе с Анатолием Лиходиевским, ставшим через годы главой Первомайского района Бобруйска. Они остались друзьями на всю жизнь. С учебных времен осталось очень много фотографий, снятых и в учебных классах и в городе.
Станислав всю жизнь был большим фанатом автомобилей, умел их ремонтировать сам. Ездил на «Москвиче», потом на «Жигулях». Но одно время к нему попал шикарный суперэксклюзив – родстер с элементами гоночного дизайна, собранный умельцами по мотивам кузовов мировых спорткаров и с колесами «ГАЗ М-20», «Победы» (возможно, и многими другими деталями от нее, включая двигатель – «Победа» была популярным «донором» для автоконструкторов-любителей в 1950-60-х). Машина, вероятно, была собрана в мастерских политеха и тогда же официально зарегистрирована – у нее номер образца 1946-48-х с буквами ЖТ, которые тогда были для Минска, но не на стандартном для личных авто желтом фоне, а черным по белому.
Также серия ЖТ использовалась для экспериментальных машин «МАЗа», для внутризаводских номеров. На сайте музея «МАЗ» есть информация только про официально выпускавшийся спортивный автомобиль МАЗ-1500, с ним у нашего родстера практически ничего общего. Станислав Тишкевич приобрел эту машину, уже когда работал в Бобруйске, и сам с друзьями ее ремонтировал-подправлял.
А по работе, в поисках трактора для ремонта, по полям Бобруйского района приходилось гонять и на телеге.
Рената в 1961-м окончила Мозырский пединститут, в 1962-м Станислав и Рената поженились, в 1963-м он окончил политех. По месту его распределения работали в Украине, в Мариуполе. Затем в Хойниках, там у них родились дочь и сын. А в 1974-м институтский друг Анатолий Лиходиевский, работавший уже инструктором в горисполкоме, перетянул Станислава в Бобруйск.
– Мы всю жизнь с Лиходиевскими прожили бок о бок, – говорит Рената Тишкевич. – Не все братья так близки, как были Слава с Толей!
Работал Станислав Тишкевич сначала главным инженером автоколонны №2442 (с 1987 года она стала автопарком №2), а 31 декабря 1977 года стал ее начальником. После директорства в автопарке Тишкевич возглавлял СТО в Титовке. А Рената Владимировна преподавала языки в 15-м (художественном) училище.
– Хорошее время в Бобруйске было! – восклицает Рената Тишкевич. – Компания политеха всю жизнь поддерживала своих. Сдружились и с директором консервного завода, сообща построили ему большую баню и каждую пятницу там собирались. Но, вообще, у мужчин вечно работа была на первом месте, они даже в отпуске не всегда с женами отдыхали – нам тут еще сделать надо, а вы едьте, гуляйте! И я благодарна судьбе, что много путешествовала. Откладывали с зарплаты, получали отпускные – и с Валентиной Лиходиевской, обязательно две поездки в год. Крым объездили, на Урале были у друзей, в Чехословакии, в Германии. И на пенсии поездили.
В 2018 году Станислав Викторович и Рената Владимировна переехали из Бобруйска под Минск, в микрорайон Сокол, это недалеко от аэропорта Минск-2. Там живет их дочка Виктория. Она медсестра, а сын Владимир – военный. Внук Арсений только что окончил тот самый политех, где учился дедушка.
– Дед успел его многому научить, – говорит Виктория Станиславовна. – И как за себя постоять, и как с девчонками общаться, и вообще, что такое хорошо, а что такое плохо.
– Мы за ним жили, как за каменной стеной, – продолжает дочка. – Он своими руками сделал и дом на даче, и баню. Причем, так, что когда его зять захотел обновить, вагонку было не снять – на века!
– Все считали, что, если папа работает на таком месте, то у нас должны быть золотые горы. Но нет, – добавляет Виктория. – Только честно заработанное и своими руками сделанное. Он говорил: «Я хочу спать спокойно. И вы за меня не будете краснеть».
