Станислав Тышкевич долгое время работал директором бобруйского Автопарка. Родился он 1 апреля 1936 года, но до 90-летнего юбилея не дожил, умер пять лет назад. Про историю его семьи поговорили с женой Ренатой и дочкой Викторией, перебирая старые фотографии.
– Я сидела, перебирала этот альбом, и то смеялась, то плакала... Столько воспоминаний!.. – вздыхает Рената Владимировна.
Родился Станислав Викторович Тишкевич далеко от родной Беларуси, в Котласе Архангельской области – в ссылке. Его родители жили в Лоевском районе, но их "раскулачили" и выслали. Там в семье родились шесть сыновей и дочь, Станислав был вторым по возрасту.
После смерти Сталина семья вернулась в Беларусь, в Хойники. Где жила Рената Шахницкая, его будущая жена. День рожденья которой, кстати, сразу следом за мужем, 8 апреля.
– Мой дед – инвалид Первой мировой, – рассказывает Рената Владимировна, – был в плену, там выучил немецкий, после работал бригадиром и председателем колхоза. Родители, Екатерина Ивановна Журавская и Владимир Николаевич Шахницкий, были учителями, мама – беларускай мовы, тата – гісторыі (школы тогда в большинстве были беларускамоўныя). Жили в бараках на 4 семьи на Пролетарской улице. Я родилась в 40-м. А в войну... Наш район очень быстро заняли, родители не успели ни на фронт, ни в эвакуацию. Пошли в партизаны. Отряд, командиром которого был Казачук, достал оружие, обустроился в лесах за дальними деревнями, и сильно допекал оккупантов.
– Жили мы по прежнему в Хойниках, теперь рядом был немецкий штаб, родители был связными с партизанами. Один из соседей, Шахрай, выследил папу и рассказал немцам... Папу, его племянника Степлякова и брата мамы Алексея Журавского расстреляли... В Хойниках им и другим партизанам стоит памятник.
– После войны, в 50-х, – продолжает Рената Владимировна, – четырех полицаев с тем Шахраем схватили, я была на суде. Большой зал в Доме культуры был заполнен, женщины кричали, пытались прорваться на сцену к обвиняемым... Взрослым дали по 25 лет, молодому 15.
В то время я ходила за покупками в магазин хозтоваров – многое было редкостью, но продавщица всегда мне доставала что-то из-под прилавка. Я рассказала маме, и она мне объяснила: продавщицей работала дочка того предателя Шахрая, она так пыталась загладить его вину. Мама сказала, что ни дочка ни жена его ни в чем не виноваты. Но лучше мы будем ходить в другой магазин.
– Мама после войны работала в одной школе из хойницких трёх, она была "беларуская", вторая – "русская", а третья – тоже беларускамоўная семилетка, мама и там работала. И у мамы в классе были дети полицаев – мама всегда говорила, что дети не виноваты. Но попросила директора дать ей другой класс – сам факт сильно отвлекал, мешал работать.
Потом мама вышла замуж второй раз, и у бабушки, мамы отчима в доме собрался полный интернационал. Сама она была бабця-полька, ставила в печь огромные чугуны и кормила нас всех разных: один ее сын женился на белоруске с ребенком, второй на еврейке, у жены третьего был ребенок от китайца.
Станислав Тишкевич учился в Минском политехническом институте (теперь Белорусская политехническая академия) на автотракторном факультете. В одной группе с Анатолием Лиходиевским, ставшим через годы главой Первомайского района Бобруйска – они остались друзьями на всю жизнь. С учебных времен осталось очень много фотографий, снятых и в учебных классах и в городе.
И Станислав всю жизнь был большим фанатом автомобилей, тем более что умел их ремонтировать сам. Ездил скромно на «Москвиче», потом на «Жигулях». Но одно время к нему попал даже шикарный суперэксклюзив – родстер, собранный в мастерских политеха по мотивам кузовов мировых спорткаров и с колесами «Победы» (а возможно, и многими другими деталями от нее, включая двигатель – «Победа» была популярным "донором" для автоконструкторов 1950–60-х). Машина была собрана, возможно, в 50-х, и официально зарегистрирована – у нее номер образца 1946-48 годов с буквами ЖТ, которые тогда были для Минска. Станислав приобрел эту машину, уже когда работал, и сам с друзьями ее ремонтировал-подправлял.
Рената в 61-м закончила Мозырский пединститут, в 62-м Станислав и Рената поженились, в 63-м он закончил политех. По его распределению работали в Украине, в Мариуполе. Затем в Хойниках, там у них родились дочь и сын. А в 74-м институтский друг Анатолий Лиходиевский, работавший инспектором в горисполкоме, перетянул Станислава в Бобруйск.
– Мы всю жизнь с Лиходиевскими прожили побок, – говорит Рената Тишкевич. – Не все братья так близки, как были Слава с Толей!
Сначала Станислав жил в гостинице, а в 75-м, как дали жилье, в Бобруйск приехала и семья. Работал сначала главным инженером Автоколонны № 2442 (в 72-м так переименовали часть давнего бобруйского транспортного предприятия, с 87-го года она стала Автобусным парком №2), а 31 декабря 77 года Станислав Тишкевич стал начальником. После директорства в Автопарке Тишкевич возглавлял СТО в Титовке. А Рената работала учительницей белоруссского и русского языков в 15-м училище.
– Хорошее время в Бобруйске было! – восклицает Рената Владимировна. – Компания политеха всю жизнь поддерживала своих. Сдружились и с директором консервного завода, сообща построили ему большую баню и каждую пятницу там собирались. Но вообще у мужчин вечно работа на первом месте, они даже в отпуске не всегда с женами отдыхали – нам тут еще сделать надо, а вы едьте гуляйте! И я благодарна судьбе, что много путешествовала. Откладывали с зарплаты, получали отпускные – и с Валентиной Лиходиевской обязательно две поездки в год. Крым объездили, на Урал ездили к друзьям, в Чехословакии были, в Германии. И на пенсии поездили.
С 2018-го Станислав с Ренатой переехали под Минск, в Сокол, где живет дочка Виктория. Виктория медсестра, сын Владимир военнослужащий. Внук Арсений только что закончил тот самый политех.
– Дед успел его многому научить, – говорит Виктория Станиславовна. – И как за себя постоять, и как с девчонками общаться, и вообще что такое хорошо, а что такое плохо.
– Мы за ним жили как за каменной стеной, – продолжает дочка. – Он своими руками сделал и дом на даче, и баню. Причем так, что когда зять захотел обновить, вагонку было не снять – на века!
Все считали, что если папа работает на таком месте, то у нас должны быть золотые горы. Но нет. Только честно заработанное и своими руками сделанное. Он говорил: «Я хочу спать спокойно. И вы за меня не будете краснеть».
