Шутки шутками, но на прошлой неделе чуть было не «поцеловался» с каким-то моторизованным, совсем еще юным молодым человеком. Мы оба ехали по тротуару в одном направлении, но стоило мне, не имея на велике зеркала заднего вида, резковато принять влево, как его электромопед (назовем его так) при обгоне чуть не сделал мне больно.
Обошлось. И почему-то сразу же вспомнился культовый фильм 1969 года под названием «Беспечный ездок», о котором, спустя несколько дней, я заговорил возле «Атриума» с примерно таким же по возрасту юношей.
Он сидел на самом краю лавочки и традиционно всматривался в свой телефон. Рядом с ним лежали два, как говорили в годы нашей молодости, мотоциклетных шлема.
«Не помешаю?», – присаживаясь, поинтересовался я.
«Нет-нет», – отозвался парень.
Чтобы как-то скрасить безделье, включаю на своем телефоне музыку. Наушники оставил дома, а потому легендарный, уже стоявший в плэй-листе хит группы «Steppenwolf» под названием «Born to Be Wild» («Рожденный быть диким»), своим заводным ритмом сразу же облагородил прилегающую к лавочке территорию.
Я бросил взгляд на своего «байкера»: ну, типа, такой музон тебя не напрягает? Слов не говорил, сказал в основном кивком головы и бровями.
«Наоборот», – тоже гримасой отозвался чувачок и даже чуток подвинулся в мою сторону.
Я сделал звук еще громче. Какие-то настоятельные рекламные призывы, доносившиеся с другой стороны площади, стали почти не слышны.
«Наверное, это какой-то будущий байкер», – подумалось мне и перед глазами вновь проплыли кадры из «Беспечного ездока», в котором байкеры-хиппи мчатся куда-то по дорогам Североамериканского континента и где, кстати, звучит именно эта песня про того, кто родился быть диким. В то время (в 1960-х) и фильм, и композиция были своеобразным символом, как позже выяснилось, иллюзорного представления о всеобщем равноправии и свободе.
В нескольких словах я рассказал своему юному лавочному соседу про звучавшую музыку и кино: хотелось как-то оживить наше с ним телепатическое общение.
В какой-то момент подумал, что мое хаотичное повествование заставит юношу затосковать (все-таки у нас ведь был не школьный урок), но он, наоборот, с интересом все «прочитал» и застыл в ожидании продолжения.
Тут к нам присоединился мой старый институтский приятель по институтской «машинке» Коля Рогачевский, проходивший мимо. А рядом с молодым человеком появился его друг, хозяин второго мотоциклетного шлема.
Вчетвером мы уже смотрелись куда более внушительно, и беседа (на удивление, нравившаяся нашим «внукам») приобрела более системный характер.
А уж когда вдвоем с Николаем мы поочередно вспомнили кое-что из нашей студенческой молодости, перейдя на конкретные личности, то у пацанов и вовсе глаза от удивления, извините, на лоб полезли.
Ведь одно дело, когда ты слышишь о каких-то там заокеанских хиппи, и совсем другое, когда перед тобой возникают образы реально существовавших в Могилеве в 1970-1980-х годах, примерно таких же, как и они сами, увлеченных, к примеру, мотоциклами людей. Молодости свойственно зачастую думать, что все их «мульки» – исключительно дело сегодняшнего дня, а тут, оказывается, что нечто подобное (а то и круче) уже выделывалось 40-50 лет назад.
То есть, истории о наших Миньках, Плейшнерах, Котах и так далее (люди из прошлого), в чем-то похожих на героев Питера Фонды и Денниса Хоппера (главные персонажи «Беспечного ездока), произвели неизгладимое впечатление на сегодняшних чувачков. Они, затаив дыхание, не без удовольствия слушали повествование прямо на лавочке. Оказывается, с ними можно успешно разговаривать. Главное – не упрекать постоянно в желании уткнуться в телефон, а подобрать подходящий язык.
А когда пришло время прощаться, и наши юные слушатели (благодаря интернету еще и чуть-чуть зрители) надели шлемы, я стал судорожно искать глазами их «Харлеи-Дэвидсоны».
Но все оказалось более прозаично, ребята выкатили откуда-то сбоку по электросамокату и, пожав нам руки, умчались по своим делам.
Пусть у них все будет хорошо. А что касается «Харлеев», то со временем и при большом желании, уверен, ребятам не составит большого труда ими обзавестись.
