Жизнь, которая научила его ценить каждый рубль, дорожить людьми и встречать любые трудности с улыбкой.
Как рождался юмор
Леонид Шульц родился в Тбилиси, где его семья пережила всю Великую Отечественную войну.
После войны семья переехала в Могилев. Родной дом мамы был полностью разрушен, поэтому поселились у ее брата. Отец Лени погиб на фронте, и мальчик папой звал дядю, по примеру двоюродной сестры.
– Она постоянно звала своего отца «папа, папа» – и я стал повторять за ней, – рассказывает он. – Помню, летом 1946 года с мамой ехали поездом в гости к тете в литовский Паневежис. В купе попутчики принялись расспрашивать: «– Леня, это кто с тобой? – Мама. – А папа у тебя есть? – Есть! – А спишь ты с кем? – С мамой. – А папа с кем спит? – С тетей Броней!» (Так звали жену дяди).
Пассажиры в купе покатились со смеху. Это был первый в жизни Лени Шульца оглушительный зрительский успех.
Дворовое хулиганство и боксерская «педагогика»
Послевоенное детство в Могилеве было дворовым и полным шалостей. Леню даже хотели сдать в трудколонию за хулиганство. В пятом классе он затянул со сцены песню о покинувшей его милой, за что директор лично взял мальчишку за шиворот и бесцеремонно спустил в зал. Учеба тоже хромала, парня чуть не оставили на второй год.
Чтобы спасти сына от печальных перспектив, мать приняла волевое решение – отправила Леню на один год в Калининград, к своей сестре. Шестой класс он окончил там. Воспитанием мальчишки занялся старший двоюродный брат, серьезно занимавшийся боксом. Педагогика была жесткой. Стоило Лене принести из школы двойку или замечание в дневнике, брат швырял ему боксерские перчатки: «Ленька, защищайся!» Из этих спаррингов будущий артист вынес умение держать удар, причем во всех смыслах.
Запах керосина и первый выпускной костюм
Семья Шульцев жила очень бедно. Мама работала телефонисткой на железной дороге и получала крошечную зарплату – всего 42 рубля. На эти деньги в послевоенные годы практически ничего нельзя было купить. Сапоги парню заменяли обычные кирзачи. Благо, двоюродный брат, вернувшийся со службы на флоте, подарил Лене свои щегольские брюки-клеш, которыми удавалось полностью закрывать грубую обувь. А муж двоюродной сестры, работавший комендантом станции Могилев, презентовал форменный китель. В таком импровизированном военно-морском наряде Леня и ходил в школу.
Сидеть на маминой шее парень не хотел. Три года подряд, каждое лето после 7-го, 8-го и 9-го классов, пока сверстники отдыхали в пионерских лагерях или гостили у бабушек в деревнях, с верным школьным другом Ширяевым он вкалывал на «Сельхозснабе».
– Туда приходили тяжелые, покрытые густым слоем заводской смазки запчасти для сельскохозяйственных машин, – вспоминает Леонид Шульц. – Мы их целыми днями отмывали в тазиках с керосином. Руки были черными, спина ныла, но трудились полноценный рабочий день. Зато к выпускному вечеру в 1958-м оделся так, что ахнул весь класс: солидный костюм, модная красная рубашка, остроносые туфли и шикарный галстук. Школьные девчонки, не привыкшие видеть меня «при параде», удивленно шептались: «Леня, так ты же, оказывается, красивый хлопец!»
А самый первый в жизни «заработок» Леня получил еще в 7-м классе, когда школьников отправили на отработку в колхоз. Жили в доме у местных деда с бабкой. Мальчишки проявили дворовую смекалку: тайком утащили с поля мешок картошки и принесли хозяевам. Потрясенный такой «добычей», дед в знак благодарности налил пацанам по стопке домашней самогонки.
От завода до большой сцены
После школы Леонид пытался поступить в техникум, но не вышло. Терять время было нельзя, и он узнал о наборе молодежи в техническое училище №12 – через год открывалось новое производство на заводе искусственного волокна имени Куйбышева, требовались работники. И главное – там платили стипендию. Отучился, получил специальность слесаря, отработал положенный год и ушел в армию.
Командир роты души не чаял в бойком, артистичном парне, очень его уважал и в шутку называл «грузинским евреем». В армии Шульц был активным участником самодеятельности и со своей дивизией даже поездил с выступлениями по частям военного округа.
Леонид демобилизовался в звании командира экипажа танка. Вернувшись на родной завод, зашел в отдел кадров и случайно столкнулся там с Мамиконом Киракозовым – руководителем танцевального коллектива ДК завода, с которым был знаком по службе в армии.
– Киракозов тут же заявил кадровикам: «Так, пишите приказ! С завтрашнего дня пусть едет со мной на гастроли». Я согласился не раздумывая и отправился в турне в качестве конферансье, – вспоминает Леонид Фомич.
«А этот придурок приехал?»
Долгое время Леонид совмещал завод и сцену, оставаясь главной звездой городской самодеятельности. Но в 1990 году открылась Могилевская областная филармония, и его судьбу круто изменил ее первый директор и художественный руководитель, известный композитор Владимир Браиловский. Владимир Вениаминович дал Шульцу то самое решающее напутствие: «Леня, хватит тебе вариться в самодеятельности. Ты уже профессионал».
Так начались 26 лет преданной службе филармонии. За эти годы Леонид Шульц досконально изучил концертную жизнь со всех сторон – как конферансье, администратор, начальник технической службы и директор концертного зала.
Кстати, 22 года Леонид Фомич был главным и самым любимым Дедом Морозом Могилева. Дети чувствовали его «своим», сразу проникались к нему доверием, обступали со всех сторон и долго не отпускали.
– Еще когда филармония возила концерты по колхозам, к артистам часто подбегала деревенская детвора лет шести-семи, – рассказывает собеседник. – Заглядывая в кабину автобуса, они непосредственно спрашивали: «Скажи, дядя, а этот придурок приехал?» Водитель обычно багровел: «Да я вам сейчас всыплю за придурка!» Я успокаивал шофера: «Да не ругай ты их! Им же долго это выговаривать: «этот дядька, который на сцене придуривается». Тута я, ребята, тута!»
И детвора с радостными криками «ура!» бежала занимать места в клубе.
– В шестидесятые меня летом посылали работать пионервожатым в заводском лагере «Олимпия» от завода Куйбышева, – продолжает Леонид Шульц. – В августе туда традиционно приезжали интернациональные смены детей из болгарского города-побратима Габрово. И вожатым к иностранцам всегда ставили меня. Во-первых, статный красавец, во-вторых – спортсмен с разрядами по футболу и настольному теннису, и в-третьих – поющий, танцующий артист. Дети были от меня без ума.
«Первый раз в жизни слышу, чтобы тамада ел деньги!»
Более 40 лет Леонид Фомич вел свадьбы, городские концерты и праздники.
Дома у мастера до сих пор хранятся фотографии красивых, счастливых молодоженов, которые когда-то в знак благодарности подарили свои свадебные снимки ведущему на память. И когда Леонид Фомич идет по улицам Могилева, с ним то и дело здороваются улыбающиеся люди: «Здравствуйте, Леонид Фомич! А помните...»
– Недавно еду в автобусе, и вдруг со мной очень тепло и вежливо здоровается женщина-контролер. Я сейчас хожу с палочкой и спрашиваю ее: «У вас что, в автобусном парке акция – обязательно здороваться с инвалидами?» А она всплеснула руками: «Леонид Фомич, вы же 20 лет назад вели свадьбу моей дочери!»
Главное счастье для мужчины, уверен Леонид Шульц – чтобы его семья ни в чем не нуждалась. И его семье в этом плане повезло.
– В те дефицитные годы, когда на прилавках магазинов лежала одна «пищевая кость», у нас всегда был полный холодильник. Благодаря огромному количеству знакомств я мог достать практически любой дефицит. Я вел свадьбы в кафе «Элегия» на проспекте Шмидта – кафе иностранных специалистов, которые снабжались по высшему разряду. Заведующая, Михайловна, как-то спрашивает: «Лёнечка, проведешь свадьбу моей дочери? А сколько возьмешь за работу?» А я ей с улыбкой: «Михайловна, я первый раз в жизни слышу, чтобы тамада ел деньги!»
Компьютер в голове
Нельзя сказать, что деньги к могилевчанину приходили легко. Наоборот – тяжело.
– Отрабатывал честные восемь часов на заводе, а потом шел во Дворец культуры «Химволокно», где подрабатывал контролером на танцах, – вспоминает Леонид Фомич. – Свадьбы я начал вести примерно в 35 лет. Именно тогда пришло четкое понимание: хорошо подвешенный язык и природный артистизм могут приносить неплохие деньги. Когда знакомые позже удивлялись: «Фомич, почему у тебя пенсия 132 рубля, хотя у всех – по 120?», я отвечал: «Потому что я всю жизнь на заводе, да еще в двух-трех местах официально подрабатывал, и все строго по договору!»
В августе легендарный могилевский артист разговорного жанра отметит свой 85-летний юбилей. И сегодня Леонид Фомич сохраняет чувство юмора, поразительную бодрость духа и феноменальную память. Многие искренне удивляются: как можно помнить столько текстов и старых песен?
– Мозг – это надежный компьютер, – отвечает на это Шульц. – Если его не портить вредными привычками, не курить и не выпивать, он будет работать очень и очень долго.
Сегодня Леонид Фомич – богатый дедушка и прадедушка, у него две дочки, четверо внуков и правнук. Оглядываясь на свою большую жизнь, мэтр могилевской сцены напутствует:
– Дело ведь не в самих деньгах, а в их количестве, достаточном для спокойной жизни. Дарите людям искреннюю радость, и тогда сами будете по-настоящему счастливы.
