Для этого нужна всего лишь обычная лавочка, на которую можно присесть и слегка прикрыть глаза рукой, чтобы абстрагироваться на какое-то время. А дед потом сам материализуется, как это говорят, по ходу пьесы.
Оживленной беседой назвать это сложно. Мы скорее просто молчим, время от времени бросая взгляды один на другого. Но понимаем, что у каждого на душе.
Наверное, такая ситуация возникает из-за того, что на сегодняшний день я, внук, уже более чем в два раза старше его, деда, Тихона Елисеевича Галицкого, армейского лейтенанта подразделения химзащиты мотострелкового полка, который не вернулся с Великой Отечественной. Ему было всего лишь тридцать.
Все-таки трудно выровнять в голове все эти временные парадоксы, ведь моему сыну уже сорок шесть, дочке будет тридцать семь...А деда дочери (моей будущей маме) в день его ухода на фронт было всего-то девять.
Сегодня я постарался как-то оправдаться перед ним за то, что умудрился-таки перевалить за семидесятилетний рубеж. Во многом благодаря ему, смотревшему на небо, звезды, поля и луга всего лишь тридцать лет. Кажется, он все понял и немного смутился. А еще добавил (это я тоже явственно почувствовал), что ведь рядом с ним были и его друзья, которые тоже так и не пришли домой с той войны.
В этот момент мне очень захотелось его обнять. Ведь это же был мой дед.
Пусть даже и в виде тридцатилетнего пацана. Которого я так никогда и не видел.
Любите свою Родину и не забывайте старых друзей!
