Ирине Юрьевне Колодиной 66 лет. Не так давно она узнала о существовании дневника и писем с фронта ее дедушки по материнской линии – ветерана войны Леонида Казака. Вместе с этими ценными историческими документами находилась и автобиография Леонида Антоновича, написанная им собственноручно.
Родился в Гродненской губернии, учился в Бобруйске
Леонид Казак родился в 1907 году в местечке Шерешево Пружанского уезда Гродненской губернии (сейчас это Брестская область). Его отец Антон Игнатьевич был начальником почтового отделения, мама Александра Константиновна – телеграфисткой.
В 1915 году семья была эвакуирована в город Бузулук Самарской губернии и жила там до 1918 года. Затем переехали в Челябинск, там Леня окончил школу. В 1922-м оказались в Бобруйске. Леонид поступил в Бобруйский педагогический техникум (в 1924 году тот был переведен в Рогачев) и окончил его в 1926 году. Молодого специалиста назначили заведовать школой на стеклозаводе «Октябрь» в Осиповичском районе. Потом была работа преподавателем рисования и физкультуры в Рогачевской опытно-показательной семилетке.
В ноябре 1929 года Леонида призвали в ряды Советской Армии. Отслужил год, а после преподавал уже в Бобруйске – в мед- и педагогическом техникумах.
В одном из них училась и его будущая жена, Тамара Акимовна Бардинская. Поженились в 1932-м. В 1934-м на свет появилась дочь Ариадна, в 1941-м – сын Аскольд. Столь редкие имена своим детям выбрал глава семейства. А дома их называли просто Алла и Алик.
В марте 1932-го Леонида Антоновича снова призвали в армию – два года учился на артиллерийских курсах. Службе, в общей сложности, он отдал 20 лет своей жизни.
Заслуженный фронтовик, гвардии подполковник
В 1941-м Леонид Казак служил в Татарске Новосибирской области. В мае он проводил жену с дочкой в Бобруйск, погостить у родных. А через месяц началась война.
В Бобруйске стали эвакуировать население, и Тамара вернулась в Татарск, забрав с собой не только дочку, но и маму с сестрой. Леонид к тому времени уже отправился на фронт.
Он прошел всю войну. Воевал в составе артиллерийских полков на Ленинградском, на 2-м Украинском фронтах. Победу встретил в Чехословакии.
Был награжден орденами Отечественной войны 1-й степени, Красного Знамени и Красной Звезды, медалями «За боевые заслуги», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Имел 18 благодарностей за освобождение разных городов.
После войны Тамара Акимовна с детьми и родными вернулась в Бобруйск, а ее супруг остался служить в Чехословакии, в 1946-м был переведен начальником штаба в город Фастов под Киевом. А через год – в Германию, где до 1949 года был военным советником и начальником штаба в Группе советских войск. Следующее место службы – начальник артполигона в г. Чугуев под Харьковом. После окончания Высшей офицерской артиллерийской школы Леонид Антонович преподает в Киевском гарнизоне. В августе 1954-го его увольняют в запас в звании гвардии подполковника.
«Дедушка научил меня...»
Выйдя в отставку, Леонид Казак вернулся в Бобруйск, к семье. Работал учителем черчения и рисования в школе №16 на Форштадте. А еще играл в самодеятельном театре гарнизонного Дома офицеров, который при нем получил звание «народный». Не стало Леонида Антоновича в 1969-м, в возрасте 62-х лет. Его внучке Ире на тот момент было 9.
– Я помню дедушку как человека грамотного, начитанного, порядочного, – рассказывает Ирина Юрьевна. – Мои родители расстались, когда я была еще маленькой, и дедушка всячески старался заменить мне отца. Любовь к рисованию и оформлению разных вещей привил мне именно он. Дедушка научил меня устному счету – мы с ним складывали цифры на номерах машин. У меня был трехколесный велосипед. Когда я немного подросла, он сказал: «Ирина, пора уже на двухколесный переходить», переделал мне его и научил ездить. Он меня часто брал с собой в школу. Когда мы заходили в учительскую, я слышала: «Вот, пришел Леонид Антонович, сейчас он решит наш спор!» Речь шла о том, как произносить или писать то или иное слово. Его очень уважали и ценили коллеги, ученики. В те годы в городе был Дом учителя (напротив Выставочного зала). Там проходили разные семинары, торжества к праздникам учителей. Дедушка часто читал там стихи и рассказы со сцены...
Иногда Ира присутствовала на постановках народного театра, в которых участвовал ее дед. По сей день помнит она один случай:
– Мне тогда было года четыре. В одной из ролей, не помню какой именно, деда «расстреляли». Я подняла переполох, на весь зрительный зал кричала: «Деда убили, деда убили!» Бабушка меня – на руки и понесла за кулисы, чтобы я убедилась, что с дедом все в порядке... Мне всегда было интересно с дедушкой. Жаль, что слишком мало он был в моей жизни...
– Уже когда деда не стало, – продолжает собеседница, – через год меня принимали в пионеры. Торжество проходило у памятника возле санатория. Мы шли туда с площади строем. Было холодно, а у меня грудь нараспашку... потому что хотелось, чтобы все галстук видели, и я думала: «Жаль, дед не видит!» Передо мной всегда был пример моего деда.
«... Но про войну рассказывал мало»
Собеседница признается, что находка в бабушкином чемоданчике вызвала в ней бурю эмоций:
– Я читала письма деда, его дневник, и это было так захватывающе! Почему бабушка раньше нам не показывала всего этого, не знаю. Возможно, считала слишком личным. Сам дедушка на 9-е мая надевал награды, ходил на парад, меня с собой брал, но про войну рассказывал мало.
Письма и дневник Леонида Антоновича с фронта написаны аккуратным каллиграфическим подчерком. Они проникнуты любовью к близким, заботой о них, огромным чувством патриотизма и желанием победить врага. Приведем несколько посланий Леонида Казака, адресованных жене и детям.
Письмо жене 13 мая 1942 года: «Здравствуйте, мои любимые, мои родные Алик, Аллочка, Тамарочка, Нина, мама. Сегодня исполняется ровно год, как мы не виделись. 13 мая 1941 года я посадил тебя в поезд, и ты уехала в Белоруссию. А остальное писать не стану, ты его знаешь сама. А посему в честь этой годовщины я сегодня пробую делаться поэтом и письмо пишу в стихотворной форме. Понравится ли оно тебе?..
«Сегодня год, как я тебя не видел,
Но не забыл я милые черты
Вчера во сне тебя я с дочкой видел
В саду цветущем с ней играла ты.
Разбужен был я громом канонады
Мне телефон звонил в передовых
Что встречены огнем ползучие к нам гады,
Чтоб в схватке яростной побито много их.
Что наша славная отважная пехота
В штыки ходила и врагу на зло
Отбила занятые им высоты,
Но, словом, фрицам снова не везло.
Когда утихли пушеные громы
И пулемёты больше трелей не вели
Мне вновь представилось, как дома
Живешь с детишками ты от меня вдали.
Мне все припомнилось отчетливо и ясно:
И голос Аллочки, и твой задорный смех.
Ну в общем все, что было так прекрасно,
Когда вся жизнь была из радостей, утех
…
Пока не жди, и деток в ожидании
Лелей, смотри, как садовод цветы
Тебе желаю, чтоб твои желания
Исполнились, чтоб рада была ты.
Пока. Целую и письмо кончаю
Ты поцелуй детишек за меня
О встрече радостной и я, как ты, мечтаю,
В нее я верю. Жди меня».
«Где мама, жива ли, успела ли уехать из Бобруйска...»
Строки из дневника (его Леонид Антонович вел с 16 августа по 7 ноября 1941 года):
«25 августа 1941 год. «Приобрел себе 23 августа часы ручные за 227 рублей и автоматическую ручку за 32 рубля, которой и пишу. Вчера узнал приятную новость. Тамара вырвалась из фашистских лап и находится в городе Павловске Воронежской области. Глупая, почему не поехала прямо в Татарск. Беда в одном, что не знаю ее точного адреса. Сегодня поеду на полевую почту. Отправлю целую кучу открыток на имя милиции и горсовета в город Павловск, в Москву Толе (брату), в бюро эвакуации при СНК и так далее. Теперь уже я не буду ждать с напряженным терпением письма, засыпать с мыслями о том, что моя маленькая смышленая доченька растерзана фашистами. Одна тяжесть еще осталась на душе: где мама, что с ней, жива ли она, успела ли уехать из Бобруйска, не стала ли жертвой фашистских палачей, узнать бы еще это…»
«29.10.1941. Оставили боевой порядок и ушли за 40 км в тыл на отдых. Вчера мылись в бане, и я лично мылся три часа. Замечательная баня, замечательно помылся в первый раз за все время выезда из Осташкова. Бойцы бодры и веселы. Во время марша ночью 29.10.1941 я слышал, как пелись на машинах песни. Это говорит о многом, это говорит о том, что дух бойцов крепок, что есть еще порох в пороховницах, что будем еще с удесятеренной яростью бить врага. Сегодня отправили в Куприяново и Иваново за продуктами и горючим... Вчера отправил Груздева, Григорьева и других километров за 30 за тракторами для пополнения, своего поредевшего транспортного парка… В остальном все хорошо. Через шесть дней 24-летие Великой Октябрьской революции. Первая Октябрьская годовщина, омраченная войной. Сегодня через своих посланцев-снабженцев отправил письмо Толе, Тамаре и еще кое-кому, сумеют ли они их отправить. Мои родные, видимо, считают меня погибшим, ибо целый месяц с половинкой я им ничего не писал. И пусть хоть маленькую весточку получат от меня…»
«7.11.1941. Сегодня великий день, 24-я годовщина Великого Октября. Празднуем, находясь в боевом порядке по восточному берегу реки Тверца... Сегодня ночью меня вызывали в штаб. Когда я возвращался обратно, меня поразило величие ночи. Я остановил машину, вышел, заслушался тишиной... Кругом стояла торжественная тишина, природа, казалось, праздновала вместе с нами, наша родная советская природа. Луна матовым шаром пробивалась сквозь дымку облаков, освещая бледным светом застывшую в праздничном величии природу. Молчал лес, ни звука, ни ветерка. Под ногой иногда хрустела замерзшая земля. Где-то далеко на юге вспыхнула немецкая ракета, освещая праздничным светом родной пейзаж, которым я любовался в эту минуту. Я стоял и молчал. Молчал и шофер, думая те же думы, что и я. Оба мы думали о терзаемой врагом Родине, родной Москве, о близких…»
«Расти, учись, слушайся маму, сестричку, ведь она уже комсомолка»
Как учитель рисования, Леонид Антонович очень хорошо рисовал и открытки своим родным ко всем праздникам обычно делал сам.
Вот подпись на открытке, которую он прислал в июне 1944 года:
«Милой родной Тамарочке от любящего мужа. Милым дорогим деточкам от любящего папочки. Хорошая моя женушка, шлю тебе этот скромный фронтовой подарочек. Прости, что не сам его рисовал, боевая обстановка не позволяет самому взяться за кисть. Как только представится возможность, непременно что-либо с натуры (здесь природа богатейшая) нарисую и пришлю тебе. Себя чувствую хорошо. Врага бью по-гвардейски. Победа близка, но она нелегка. Пока, моя родная, моя хорошая. Крепко-крепко целую тебя и детей. Леня».
Еще одна открытка, уже послевоенная: «19.10.1950. Маленький мой сыночка, хороший мой, поздравляю тебя с днем твоего 9-летия. Желаю тебе радостной счастливой жизни, отличной учебы на радость своим маме и папе. Желаю тебе расти большим здоровым и сильным достойным строителем коммунистического общества. Расти, учись, слушайся маму, сестричку, ведь она уже комсомолка, бабушку. Пиши папе письма. Обнимаю тебя крепко и целую много-много раз. Твой папа».
А вот открытка, которой Леонид Антонович поздравляет дочь со вступлением в ряды ВЛКСМ: «Поздравляю, Ариаднушка, со вступлением в комсомол. Доченька, помни... вступив в ряды комсомола, ты взяла на себя большие обязательства и ты должна их выполнить, ты должна быть достойной дочерью советского народа. Первое твое обязательство комсомолки – отличная учеба. Второе – безупречное высокоморальное поведение в школе, семье, обществе, в отношениях с людьми. Третье – непримиримая борьба со всеми носителями пережитков капитализма, со всеми проявлениями чуждого нам советского отношения к труду, социалистической собственности. Четвертое – правдивость. Мы стоим в преддверии коммунистического общества, и ты будешь членом его, так будь же достойна этого».
Еще Леонид Антонович Казак умел вышивать. Среди документов и открыток, которые его жена хранила всю жизнь, есть и его вышивки с инициалами ЛАК (Леонид Антонович Казак) и ТАБ (Тамара Акимовна Бардинская).
