«Я был уверен, что мои лучшие годы уже позади». Композитор Владимир Браиловский вспоминает о музыке и не только

1201
Подготовил Евгений БУЛОВА. Фото автора и из архива Владимира Браиловского
Единственный в Могилеве член Союза композиторов СССР и Белорусского союза композиторов, выпускник Московской консерватории повествует о прожитых годах. Фрагменты из мемуаров.

Пророческий дар?

Владимир Браиловский (второй слева) и Александр Тиханович (третий справа) знали толк в театрализации даже бытовых сцен. Могилев, 1990-е годы.
Владимир Браиловский (второй слева) и Александр Тиханович (третий справа) знали толк в театрализации даже бытовых сцен. Могилев, 1990-е годы.

За три года работы в театре я вдоволь поэкспериментировал практически во всех форматах. И в этих экспериментах меня всегда поддерживали режиссеры, некоторые из которых мне хорошо запомнились, возможно, потому что как композитор я чувствовал себя с ними весьма комфортно.

Первым спектаклем, с которого началась моя работа в Могилевском драмтеатре, был «Вдовий пароход». Его режиссировала Виргиния Терноускайте – литовка, окончившая белорусский театральный институт, взявшая в качестве дипломной работы пьесу И.Грековой и П.Лунгина о послевоенной судьбе простых советских женщин, живущих в московской коммуналке. Мне запомнилась ее ироничное отношение к своей профессии и, в то же время, серьезность психологической работы с актерами. После премьеры она неожиданно сказала: «Знаешь, Володя, а ведь тебя ждет большое будущее», чему я очень удивился, так как был уверен, что мои лучшие годы уже позади.

Музыки в этой постановке было много, в партитуре я использовал скрипку, акустическую гитару, фортепиано и небольшой духовой оркестр. Самостоятельную жизнь со временем получил лишь один музыкальный эпизод из этого спектакля, который я назвал «Адажио». Его до сих пор исполняют скрипачи и цимбалисты в сопровождении фортепиано или оркестра. К радости актеров, петь никому из них тогда не пришлось.

Через год Виргиния переехала в Минск, где какое-то время работала в департаменте международных культурных обменов. О дальнейшей судьбе моего первого театрального режиссера я ничего не знаю, однако, до сих пор удивляюсь ее пророческому дару, хотя сбылось ее предсказание не совсем так, как она себе это представляла…

Могилевский облдрамтеатр (скриншот из любительской киносъемки 1982 г.).
Могилевский облдрамтеатр (скриншот из любительской киносъемки 1982 г.).

«Вытащить подкорку»

Ярко отложился в моей памяти и спектакль «Послушайте, я умираю». Он был поставлен по ходульной пьесе журналиста Георгия Зубкова, в которой все действующие лица строго делились на две категории: «хорошие» – простые люди, борющиеся за свободу, и «плохие» – военная хунта и злые капиталисты. У публики эта постановка успеха не имела, хотя ее режиссером был весьма креативный выпускник театрального института Николай Трухан, прошедший до этого стажировку в Москве у Эфроса.

Помню, как мы с ним засиживались за полночь в какой-нибудь гримерке «за рюмочкой чая» и Коля темпераментно требовал, чтобы я своей музыкой «вытащил подкорку». Самой большой проблемой для меня стало озвучивание эпизодов, в которых какие-то люди беспорядочно бродили в полумраке по сцене с коробками из-под телевизоров на голове. Я искренне не понимал, чего от меня хочет Николай, но был уверен, что моя музыка для этого явно не подойдет. В конце концов, остановились на электронной композиции Жана-Мишеля Жарра, записи которого тогда можно было раздобыть только у меломанов.

Могилевский облдрамтеатр (скриншот из любительской киносъемки 1982 г.).
Могилевский облдрамтеатр (скриншот из любительской киносъемки 1982 г.).

Но, тем не менее, именно в этом, до примитивности идейном спектакле впервые прозвучала самая дорогая моему сердцу песня, до сих пор вызывающая слезы у любой публики. Кстати, это лишний раз подтверждает, что театральная музыка может представлять самостоятельную ценность независимо от качества и судьбы самого спектакля. Эта песня была вставным номером, который исполняла молодая актриса Ирина Селезнева. В спектакле она играла роль невесты героического борца за народное счастье, замученного капиталистами. Стихи я нашел в сборнике советской поэтессы с трагической судьбой Ольги Берггольц. Они назывались «Я все-таки верю», и именно под таким названием в дальнейшем эта песня получила самостоятельную жизнь.

Как актриса, Ирина у режиссеров была не очень востребована, однако у нее был приятный голос, и пела она под гитару на редкость проникновенно. К тому же сама сочиняла симпатичные бардовские песни, чем я не мог не воспользоваться, и позже вставил ее сольный номер еще в один спектакль, где она вновь играла роль второго плана. Специально для Ирины я тогда написал песню «Старая мелодия» на ее стихи, после чего так был назван и весь спектакль.

Вскоре после этой постановки Ира Селезнева уволилась из театра, что было для меня серьезной творческой потерей. Какое-то время ходили слухи, что она скоропостижно скончалась где-то в российской провинции, однако позже выяснилось, что она в 90-х годах нашла свое место где-то в Европе как автор и исполнитель собственных романсов.

Драмтеатр и филармония разделены всего лишь несколькими десятками метров. Могилев, сентябрь, 2023 г.
Драмтеатр и филармония разделены всего лишь несколькими десятками метров. Могилев, сентябрь, 2023 г.

А Николай Трухан через несколько лет после нашей встречи проявил удивительную настойчивость и организовал первую в Минске негосударственную театральную студию «Дзе-Я», которой руководил более десяти лет. Вскоре она получила официальный статус под названием «Новый драматический театр», с которым Николаю уже не суждено было работать (он умер в 1999 году в возрасте 51 года – ред.).

Продолжение следует.