Однажды в Могилеве. Что упало, то пропало!

1764
Евгений БУЛОВА. Фото Василя Титова и из архива автора
Материалы цикла «Однажды в Могилеве» дают читателям возможность совершать своеобразные экскурсы в прошлое нашего города, а также знакомят с его тогдашними героями.

Каждый был занят собой

Леня за работой: портрет Пола Маккартни требует полной отдачи творческих сил. Могилев, конец 1970-х.
Леня за работой: портрет Пола Маккартни требует полной отдачи творческих сил. Могилев, конец 1970-х.

Спустя 30 лет мне, кажется, стала известна причина смерти в самом начале 1990-х годов Лени Дюса. Приятеля молодости, того самого, который нарисовал несколько портретов битлов и одно время страстно желал выйти с ними на демонстрацию. То ли по случаю 1 мая, то ли 7 ноября. Не решился... А потом, спустя лет 10, Лени не стало.

В то смутное время лихих 90-х никто из нас (даже Гена Хак) толком не знал нюансов этой трагедии: ну, нашли 35-летнего парня с пробитой головой в подъезде одной из пятиэтажек неподалеку от гостиницы «Могилев». Ну, жалко человека, ведь такому еще бы жить да жить. Так, может, нечего по ночам шастать по темным углам…

Леня Дюс брался за любую творческую работу. В том числе и за картишки. Могилев, конец 1970-х.
Леня Дюс брался за любую творческую работу. В том числе и за картишки. Могилев, конец 1970-х.

На прошлой неделе я как-то разговорился с одним наглядно знакомым человеком из позапрошлой жизни, а он, оказывается, не только прекрасно знал Леню, но и был осведомлен, что того порешили из-за карточного долга. Во всяком случае, такая версия была на слуху у другой части лениных знакомых.

Если честно, то мне было совершенно неведомо, что Дюс, помимо страстного увлечения рок-музыкой, с таким же азартом предавался еще и игре в картишки. Естественно, не в подкидного дурака. Но ничего удивительного здесь нет, если помните, тогда каждый пытался выбраться из своего «нищебродского» положения любыми доступными способами.

Кто первый дотянется. Рисунок автора. Могилев, конец 1980-х.
Кто первый дотянется. Рисунок автора. Могилев, конец 1980-х.

Кто-то покупал огромные клетчатые сумки и ехал в Польшу продавать железяки, кто-то открывал совершенно неподготовленный бизнес в малопонятной ему сфере, кто-то пытался поймать птицу счастья за карточным столом… Шла тотальная погоня не только за длинным, но и за укороченным рублем. А еще лучше – за долларом.

Но деньги зачастую оправдывают свою, как это говорят, тлетворную сущность. Хотя ведь без них, сами понимаете, существовать в обществе практически невозможно. Без них – труба!

Даже квас без денег не отпустят. Могилев, 1989 год.
Даже квас без денег не отпустят. Могилев, 1989 год.

… И никаких угрызений совести

В этом контексте вспоминаю случай, рассказанный не так давно могилевским художником Виктором де Буга. Сюжет вроде как совершенно из другого космоса, но тем не менее.

«В первой половине 1960-х, я тогда был еще совсем малым пацаном, – рассказывает Виктор де Буга, – в нашем дворе мужики постоянно играли по вечерам в домино или в карты за дощатым наскоро сколоченным, но основательным столом. Постоянно дымили «Беломором», «Памиром», «Примой».

Даже в битловском музейчике у Володи Кутузова среди засушенных голов реликтовых обитателей днепровских вод легко можно отыскать денежную наличность. Даже не наводя глаз
Даже в битловском музейчике у Володи Кутузова среди засушенных голов реликтовых обитателей днепровских вод легко можно отыскать денежную наличность. Даже не наводя глаз (и фотоаппарат) на резкость. Могилев, 2006 год.

Были и такие, кто специально выходил во двор с газеткой «Правда» или «Труд», якобы абстрагировавшись от «доминошников». Мы жили на Луполово, но похожие столы стояли, наверное, в каждом дворе Советского Союза. А вокруг тусовалась «мелкотня», игравшая в «белых» и «красных».

Вот однажды я гляжу – на заборном столбике, неподалеку от игрального стола, лежит спичечный коробок. Родители постоянно старались оградить нас от спичек, а потому тяга к ним была огромной. Кто-то из мужиков, наверное, отложил коробок в сторону, чтобы не загромождать стол, а потом об этом забыл и ушел домой.

И тут еще коробок (как сейчас помню – фанерный такой, оклеенный бумагой) падает на землю, – продолжат Виктор де Буга. – А у нас как тогда было принято: что упало, то пропало! Я коробок поднял – и в карман, ведь никого кругом больше не было. Добыча совершенно легкая и бескровная. Никаких угрызений совести.

Трехрублевка в спичечном коробке? А почему бы и нет!
Трехрублевка в спичечном коробке? А почему бы и нет!

Прихожу домой, открываю коробок, а там вместе со спичками лежит сложенная вчетверо новенькая хрустящая трехрублевка. Вот это удача для пацана! Буханка хлеба тогда стоили 14 копеек, а самые дорогие конфеты – полтора рубля килограмм. Я три дня земли под собой не чувствовал!».

***

Ну, вы поняли, главное потом, по мере взросления – обуздать в себе страстное желание добиться финансового благополучия, не взирая ни на что. Ведь как сказал один дворовый классик: в аду не быть — богатства не нажить.

Продолжение следует.