Однажды в Могилеве. «Там, где клен не шумит над речной волной…»

1279
Евгений БУЛОВА. Фото автора и из его архива
Материалы цикла «Однажды в Могилеве» дают читателям возможность совершать своеобразные экскурсы в прошлое нашего города, а также знакомят с его тогдашними героями.
На том же проспекте Мира в свое время зелень радовала глаз. Могилев, 1970-е годы.
На том же проспекте Мира в свое время зелень радовала глаз. Могилев, 1970-е годы.

Современные города, увы, лысеют. Это я о количестве так называемых зеленых насаждений.

Если оглянуться на несколько десятилетий назад, то явственно ощущаешь резкое уменьшение деревьев на сегодняшних улицах и проспектах. Некогда впечатляющие «компании» из кленов, тополей, вязов и берез сегодня безропотно уступили свои благодатные нашей душе места всевозможным залитым в бетон, закатанным в асфальт, замурованным в плитку площадкам и зонам отдыха.

Наверное, специалисты дадут аргументированное объяснение такому процессу. Наверное, обывателю из заставленного многоэтажками Заднепровья не все известно об «инфраструктурной» или еще какой-то необходимости, о болезнях и возрастных проблемах, которые становятся причиной вырубки деревьев в городе. Но от этого не легче.

Огромное дерево Алика Бедулина на улице Ленинской, наверое,  и в самом деле представляло опасность в непогоду, а потому его спилили.  Могилев, 2014 год.
Огромное дерево Алика Бедулина на улице Ленинской, наверое, и в самом деле представляло опасность в непогоду, а потому его спилили. Могилев, 2014 год.

Говорят, деревья находятся в каких-то сложных, нам пока неизвестных, взаимоотношениях с людьми. Взять хотя бы тот случай, когда вслед за покинувшим наш бренный мир хозяином погибала и посаженная им березка. Чахла в считаные дни.

Или, наоборот, на глазах увядающий человек после определенного контакта с любимым кленом вдруг обретал невесть откуда взявшиеся здоровье и силу.

Мне почему-то нравятся увенчанные разнообразной растительностью городские уголки. Возможно, у знатоков-профессионалов несколько иные взгляды, возможно, я чего-то не понимаю...

В пойме реки Дубровенки. Могилев, 1970-е годы.
В пойме реки Дубровенки. Могилев, 1970-е годы.

Вот перед вами браво шагающая в пойме Дубровенки веселая компашка. Фотография сделана в середине семидесятых годов прошлого века. Сегодня в тех же местах, при желании, можно пройтись еще и более ярким и шумным карнавалом. Вот только пейзаж будет другой, более пустынный, такого уже вряд ли сыщешь.

Очень хочу, чтобы вы обратили внимание на молодого человека (крайний справа) в клетчатом пиджаке и полосатых клешах. Явная безвкусица во внешнем виде. Пестрое на пестром. А что ему оставалось делать, если с качественной одеждой в те годы были проблемы. Вот и приходилось вертеться, «вытягивая» имидж чем попало.

Сегодня всяких, извините, шмоток у нас навалом, носи – не хочу. Зато с деревцами ситуация иная.

А теперь взгляните на эту роскошную иву примерно в той же части поймы той же Дубровенки. И тоже в середине семидесятых.

В пойме реки Дубровенки. Могилев, 1970-е годы.
В пойме реки Дубровенки. Могилев, 1970-е годы.

Правда, дерево, что называется, в возрасте. В тени ее внушительной кроны летом можно было укрыться от жгучих лучей солнца. Зимой – спрятаться за могучим стволом от холодного ветра.

Похоже, именно в один из таких ненастных дней надломился и рухнул в овраг толстенный сук древесного великана, создав тем самым живописную природную инсталляцию, которой умело воспользовался фотограф.

Кстати, то время, если кто помнит, было в некоторой степени тоже «деревянное». Особенно в сравнении с сегодняшним, стремительно струящимся, словно ртуть – не уследишь и не остановишь. Даже песенки тогда были по теме: «А дубы-колдуны что-то шепчут в тумане», «Я спросил у ясеня, я спросил у тополя», «Отговорила роща золотая», «Под окном черемуха», «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина», «Клен ты мой опавший».

И жизнь хороша, и жить хорошо!
И жизнь хороша, и жить хорошо!

Кстати, одна из самых знаменитых композиций – «Там, где клен шумит…» – была написана чуть позже, в восьмидесятые годы.

Продолжение следует.