Трубачи и баянисты, шутники и карьеристы... Владимир Браиловский о музыке, и не только. Мемуары, часть 20

814
Единственный в Могилеве член Союза композиторов СССР и Белорусского союза композиторов в год своего 75-летия продолжает вспоминать о прожитых годах и людях, которые встретились на этом пути.

Предыдущая часть здесь.

Владимир Браиловский со скрипачами (Владимир Спиваков  – в центре) всегда быстро находил общий язык. Особенно с теми скрипачами, с которыми учился вместе. Могилев,
Владимир Браиловский со скрипачами (Владимир Спиваков – в центре) всегда быстро находил общий язык. Особенно с теми скрипачами, с которыми учился вместе. Могилев, 2000-е годы.

В последнее время я нередко задумываюсь – почему меня всегда тянуло именно к скрипачам... Сегодня, хорошо зная музыкантов разных специальностей, имея многолетний опыт оркестранта, аккомпаниатора и композитора, общаясь с коллегами не только в музыке, но и в жизни, я убедился, что любая музыкальная профессия накладывает отпечаток на личность исполнителя.

Более того, инструмент, с которым музыкант общается всю жизнь, во многом определяет его менталитет. Короче – не только музыкант управляет инструментом, но и инструмент диктует свою волю музыканту, формируя его личность. Не претендуя на научную объективность, поделюсь некоторыми своими наблюдениями.

К примеру, трубачи нередко делают успешную административную карьеру, баянисты коммуникабельны, валторнисты – шутники и балагуры, гобоисты склонны к мании величия, тромбонисты – к эпатажу, пианисты не всегда обоснованно причисляют себя к интеллектуальной элите, в то же время, среди них встречаются воистину глубокие мыслители. И так далее.

Хотя, безусловно, из этих правил бывают исключения. Скрипачи же и родственные им по духу альтисты с виолончелистами в этой табели о рангах занимают особое место, что объясняется природой смычковых инструментов. У музыкантов этих специальностей наиболее чуткий слух и особое отношение к звуку, роднящее их с вокалистами. По разнообразию приемов звукоизвлечения они превосходят все прочие инструменты, но самое главное – глубже других понимают и чувствуют музыку. Именно это качество, которое я всегда интуитивно ощущал в скрипачах, заставляло меня искать дружбы с ними, впитывая их музыкальную мудрость. Надеюсь, мне в какой-то степени это удалось.

«Под крышей дома своего...». Владимир Браиловский со своими близкими у подъезда  дома на Юбилейном, где он жил. Могилев, 1980-е годы.
«Под крышей дома своего...». Владимир Браиловский со своими близкими у подъезда дома на Юбилейном, где он жил. Могилев, 1980-е годы.

Нельзя не отметить и то, что наша интернатская община была исключительно интернациональной, и при этом я не помню ни одного случая оскорблений на национальной почве. Да и, честно говоря, мы зачастую просто не знали о национальности друг друга.

Не замечал я в те годы и того, что практически все мои друзья-скрипачи были евреями. Обратил внимание на это обстоятельство я значительно позже и задал себе вопрос – случайно ли это. Ведь, на самом деле, почти все великие скрипачи XX века вышли из еврейской среды. А недавно я всерьез заинтересовался – имеются ли вообще у евреев собственные национальные инструменты, как, например, балалайка у русских, дутар у таджиков и узбеков, дудук у армян и азербайджанцев, гитара у испанцев и т. д. И таковых не обнаружил.

Продолжение следует.