Речь, конечно же, идет об одном из самых известных художников – уроженцев белорусской земли Марке Шагале.
Родной дядя не оценил работу Марка Шагала
О его гении в унисон говорят искусствоведы в разных частях земного шара. Но то сейчас. А в бытность жизни Шагала в Витебске его талант не признавала даже многочисленная еврейская семья.
В автобиографичной книге «Моя жизнь» художник вспоминал такой случай: как-то он написал портрет своего дяди Зюси, который «стриг и брил меня безжалостно и любовно и гордился мною (один из всей родни!) перед соседями и даже перед Господом, не обошедшим благостью и наше захолустье». Когда юный Моисей подарил ему этот холст, тот взглянул на него, потом в зеркало, подумал и сказал: «Нет уж, оставь себе малевню!». Знал бы дядя нынешнюю цену этой «малевни»!..
Собирал деньги с земли и плакал
Отец художника посещал хасидскую общину, был очень набожным человеком, что, естественно, сказалось на отпрысках. И хоть сам Марк Шагал в зрелом возрасте не был религиозен, религиозные впечатления детства составили основу не только многих его образов, но и самого мировоззрения. «Я не хожу ни в какую конкретную церковь или синагогу, моя молитва – это моя работа», – говорил он, и создавал шедевры с библейскими сюжетами: «Голгофа», «Моисей, принимающий скрижали Завета», «Башня Давида» и др.
Но всего этого могло бы не быть, если бы не настойчивость Марка, проявленная в свое время перед родителями. Те прочили старшему сыну профессию «с национальными чертами»: например, приказчика в доме богатого предпринимателя Витебска. И когда мальчик попросил дать денег на обучение в художественной школе, отец в сердцах выбросил их из окна. На глазах у прохожих Шагал, плача от унижения, собирал раскиданные рубли с земли.
Муза Белла
«Она молчит, я тоже. Она смотрит – о, ее глаза! – я тоже. Как будто мы давным-давно знакомы и она знает обо мне все: мое детство, мою теперешнюю жизнь и что со мной будет; как будто всегда наблюдала за мной, была где-то рядом, хотя я видел ее в первый раз», – вспоминал о первой встрече со своей Беллой в мемуарах художник.
Она, Берта Розенфельд, родилась, как и Шагал, на Витебщине. Там и познакомились. Через год стали женихом и невестой, но свадьба все откладывалась. Художник уехал в Санкт-Петербург, а оттуда – в Париж. Четыре года она его не видела. Все, что могла – писать нежные, поэтичные, прекрасные ответы на его письма. Когда Марк Шагал вернулся домой, молодые сразу сыграли свадьбу, позже у них родилась дочь Ида.
Отказывался говорить о Белле, как об умершей
Белла была красива, могла реализовать себя, как писательница или актриса, но предпочла посвятить свою жизнь мужу. Она прошла вместе с Шагалом через его увлечение революцией, неудачную попытку стать преподавателем и общественным деятелем, полуголодную жизнь московского художника, бегство – сначала из Советского Союза, а затем и за океан от антисемитских гонений.
Их долгий счастливый брак стал для гения кисти воплощением таинства бытия. Его «Прогулка» и «Над городом» – наглядные тому доказательства. Даже после смерти Беллы в 1944 году любовь к ней находила отражение на полотнах: у всех женщин, которых писал Шагал, ее черты. Не изменило это и то, что витеблянин был женат еще дважды – на дочери бывшего британского консула в США Вирджинии Макнилл-Хаггард, разница в возрасте с которой составляла почти 30 лет, и на владелице лондонского салона моды Валентине Бродской. Музой всю жизнь оставалась только Белла. Близко знавшие художника поражались тому, что тот до самой смерти отказывался говорить о первой жене, как об умершей…
***
Здесь мы вспомнили о Марке Шагале лишь «пунктиром». И сделали это целенаправленно. Уже 13 июля в Витебске стартует фестиваль «Славянский базар». Билеты на концерты и спектакли раскупаются, в том числе, могилевчанами. Если вы тоже планируете поехать – не пожалейте пару часов, загляните в Витебске в музей Шагала – в честь 135-летия мастера там проводится масса всего любопытного. Возможно, вы откроете для себя не только художника, но и человека.
