Однажды в Могилеве. Жаркое лето 1972 года: испытания на экзаменационную выносливость

761
Евгений БУЛОВА. Фото из архива автора
Благодаря материалам цикла «Однажды в Могилеве» мы возвращаемся к тем событиям, которые происходили в нашем городе в прошлые годы.
Несмотря ни на что, я всегда находил с отцом общий язык.
Несмотря ни на что, я всегда находил с отцом общий язык.

Быть похожим на Роберта Планта

Наша предыдущая публикация завершилась на отметке середины лета 1972 года, когда мы с моим одноклассником Виктором, успешно сдав вступительные экзамены, были зачислены в число студентов «машинки».

Любопытно, что экзаменационным финалом было сочинение, на которое Витя пришел, не поверите, с гитарой. А куда же было ее девать, если в аудиторию он явился прямо «впритык» к началу экзамена с какой-то тусовки, не ночевав в общежитии. Слава Богу, все обошлось…

«Пэтэшники» всегда имели к здоровому образу жизни особое отношение. Могилев, 1970-е годы.
«Пэтэшники» всегда имели к здоровому образу жизни особое отношение. Могилев, 1970-е годы.

Виктор стал первокурсником группы ПТ-723, мне досталась ПТ-722. Хотя мы оба мечтали сесть за одну парту.

Я к тому времени разжился круглыми ленноновскими очками, которые тягал, не снимая. Прикупил красные носки, замшевые туфли, распотрошил низ каждой колошины джинсов-техасов до состояния бахромы… К счастью, волосы, если им не мешать, росли исправно и без задержек. С рубашкой возникли определенные проблемы, но что поделаешь, быть похожим на Роберта Планта или Джона Леннона в самом начале семидесятых было непросто.

Быть похожим на Леннона было весьма непросто, Могилев, 1972 год.
Быть похожим на Леннона было весьма непросто, Могилев, 1972 год.

Виктор отрастил себе весьма экстравагантную и довольно редко встречавшуюся даже тогда прическу под Джимми Хендрикса, тем самым почти сразу же закрыв вопрос с внешним видом.

Витя Поревой (под Джимми Хендрикса), Вася Мак (а-ля Брайн Джонс), Андрей Самойлов (свободный стиль). Могилев, Дубровенка, начало 1970-х.
Витя Поревой (под Джимми Хендрикса), Вася Мак (а-ля Брайн Джонс), Андрей Самойлов (свободный стиль). Могилев, Дубровенка, начало 1970-х.

Накануне начала занятий вдруг выяснилось, что мест в общежитии на всех не хватает. Надо было снимать жилье. К счастью, мой отец подсуетился в момент и нашел комнату в доме на бульваре Ленина, прямо напротив входа в первый институтский корпус. Правда, в комнате оказался еще один первокурсник, по фамилии Мороз, с другой специальности – автомобильное хозяйство.

Будучи молодым человеком, выросшим в сельской местности, Мороз с некоторым удивлением и даже опаской относился к удлиненным, как тогда говорили, прическам. Да и наши неимоверно расклешенные штаны Мороза не особо вдохновляли. Вначале он даже намеревался покинуть квартирку и переехать куда-нибудь в другое место, но постепенно понял, что соседи совсем не представляют опасности, разбоем не промышляют, мордобоем не занимаются. Наоборот – пацифисты чистой воды. Правда, усердием в учебе не отличаются. Более того, то и дело просят его помочь – то эпюры по «начерталке» сделать, то математические расчеты произвести. Мороз помогал, честь ему и хвала.

Мы с Серегой у альма-матер. Могилев, начало 1970-х годов.
Мы с Серегой у альма-матер. Могилев, начало 1970-х годов.

Сладить с Иваном Болотниковым было непросто

Примерно в тот момент, когда мы с Витей Поревым писали контрольную работу по математику в «машинке», моя будущая супруга, всего лишь перейдя дорогу (новый, только что построенный корпус пединститута располагался напротив ее дома), заняла место в аудитории, где проходил экзамен по истории. Она поступала на истфак.

Попался ей билет, один из вопросов которого был посвящен восстанию Ивана Болотникова. К поступлению девушка готовилась серьезно, проштудировала массу литературы и по истории, и по другим дисциплинам, которые предстояло сдавать. Восстание Болотникова? На этот счет ей тоже было, что сказать. Но к моменту экзамена конкурс значительно вырос – человек до семи на место. Теперь даже «четверка» была не совсем желаемым результатом, а на пятерку, ей казалось, сдать было нереально.

Взяла она билет, идет готовиться, читая вопросы по ходу, и вдруг случайно бросает взгляд за окно: безоблачное небо, яркое солнце, а через дорогу шествует внушительная компания молодых людей. Она глаз на резкость навела – весь ее двор. В полном составе. Как на «Эбби Роуде». У кого-то подстилка под мышкой, у кого-то пакетик в руках, мячик. Тут, как говорится, к бабке не ходи – люди купаться на Печерское озеро идут.

Татьяна (слева) и Наталья. Могилев, Дубровенка, начало 1970-х годов.
Татьяна (слева) и Наталья. Могилев, Дубровенка, начало 1970-х годов.

И такая мировая тоска взяла Наташу, хоть плач! Отличная погодка, милые сердцу лица друзей, которые вот-вот гурьбой скатятся в ласковую теплую водичку, а ты тут в душной аудитории с Иваном Болотниковым и суровой экзаменационной комиссией – лоб в лоб. Такие страдания в ее планы не входили. Посидела она пару минут и пошла возвращать билет: пока-пока, дорогие экзаменаторы! Те стали ее уговаривать остаться и сдавать экзамен. Но в мыслях девушка была уже там – с друзьями.

Нет, говорит она комиссии, сдавать не буду, приду на следующий год. Так моя будущая супруга не стала учителем истории. Но на следующий год поступила на начфак и стала учителем начальных классов. Очень хорошим учителем. Высшей категории.

Продолжение следует.

Могилев, Печерский лесопарк, 1970-е годы.
Могилев, Печерский лесопарк, 1970-е годы.