Чтобы помнили. И правоту отстоять, и товарища защитить

717
Евгений Булова. Фото из архива семьи Юшкевича.
Сегодня,15 мая 2022 года, легенде могилевской журналистики Виктору Юшкевичу исполнилось бы 85. Наш корреспондент поделился своими воспоминаниями об этом многогранном человеке, который сыграл значимую роль не только в его творческой судьбе.
Виктор Юшкевич с фотоаппаратом был всегда на «ты». Бобруйский район, 1960-е годы.
Виктор Юшкевич с фотоаппаратом был всегда на «ты». Бобруйский район, 1960-е годы.

В надежде на опубликование

Примерно в середине 1970-х я окончательно и бесповоротно подписался под транспарантом «Хочу быть карикатуристом». В годы учебы в машиностроительном институте мы вместе с Васей Маком трудились над самиздатовским журналом «Агамемнон», в котором карикатуры занимали одно из главных мест. Кое-что я рисовал в факультетской стенгазете «Транспортник». Но профессионально свою мечту реализовал после того, как познакомился с ответственным секретарем газеты «Могилевская правда» Виктором Антоновичем Юшкевичем. Это был конец 1970-х.

Я, тогда инженер-конструктор Могилевского лифтостроительного завода, отправил свою карикатуру в редакцию «Могилевки». Естественно, в надежде на опубликование, в чем чистосердечно и признался в сопроводительном письме. Рисунок вскоре и в самом деле появился в газете, вызвав у начинающего карикатуриста непреодолимое желание завалить издание подобными образцами графического творчества. Все свободное время, в том числе и обеденные перерывы на лифтостроительном заводе, я посвящал юмористическим рисункам. Как говорится, не пил и не ел.

Журналисты Могилевщины (Виктор Юшкевич четвертый справа) на воинских сборах, 1980-е годы.
Журналисты Могилевщины (Виктор Юшкевич четвертый справа) на воинских сборах, 1980-е годы.

Однажды решился заглянуть в редакцию с подборкой карикатур. Дело не в том, что я преследовал цель сэкономить на почтовом конверте, скорее, сработало любопытство – было интересно узнать о работе редакции. Тем более, что мое желание «сходить в разведку» совпало с письменным приглашением. Письмо, в котором шла речь о возможном сотрудничестве, было подписано ответственным секретарем Виктором Юшкевичем.

Седая шевелюра на ветру...

Очень хорошо помню обитую коричневым дерматином дверь в секретариат. Когда вошел в кабинет Юшкевича, необыкновенно удивился: так вот, оказывается, кем был тот вызывавший у меня восхищение видный статный мужчина с внушительной копной слегка вьющихся волос с проседью, практически в любое время года ходивший без шапки. И в лютый мороз, и в безостановочный ливень. Я частенько встречал его в городе, не обратить внимание на человека без шапки в условиях погодного экстрима было сложно. Но не только прическа, внешний вид Виктора Антоновича притягательно воздействовали на окружающих. В нем сразу же ощущался некий внутренний харизматичный импульс, придававший всему облику, если хотите, одухотворенную рыцарскую романтичность. Прямо-таки готовый к экранизации произведений Александра Дюма или Джека Лондона актер. Который на самом деле оказался журналистом.

Виктор Юшкевич, 1990-е годы.
Виктор Юшкевич, 1990-е годы.

Тот давний, самый первый разговор со мной он начал без ожидаемых театральных предисловий. Как потом я понял, газетное производство не дает его участникам времени на размусоливание прописных истин – все быстро, на лету и в сжатом виде. Но при максимальной концентрации сознания, в противном случае газета такой абракадаброй может откликнуться – врагу не пожелаешь! Плата за минутную расслабленность может быть очень высока.

Цепочная зависимость друг от друга целого ряда сотрудников (от пишущего материал корреспондента, макетирующего газетную полосу секретаря – до верстальщика в типографии) не терпит бездушной траты всегда необыкновенно драгоценного времени.

Виктор Юшкевич на воинских сборах «нарезает» отнюдь не редакционное задание.
Виктор Юшкевич на воинских сборах «нарезает» отнюдь не редакционное задание.

Не забуду, как за пятиминутное со мной общение Виктор Антонович успел скорректировать две полосы завтрашнего номера, с макетами которого то и дело «заныривали» в его кабинет сотрудники. Юшкевич одной стороной рта говорит мне о своем желании иметь карикатуры на такие-то темы, а другой – поясняет работнику секретариата, почему фотографию надо уменьшить, заголовочный шрифт увеличить, а интервью с репортажем поменять местами, «выгородив» при этом газетную «дырку», в которую возвращающийся в данный момент из командировки корреспондент напишет анонс будущего проблемного материала.

Но это я уже сейчас, спустя четыре десятка лет, могу разложить на составляющие весь процесс, происходивший на моих глазах в редакционном кабинете, а тогда приходилось лишь делать умное лицо, впервые слыша и видя все вышеизложенное.

Наверное, умное лицо действительно удалось на славу, ибо к концу короткого разговора Виктор Антонович предложил мне перейти на работу в редакцию «Могилевской правды». Конечно, диплом инженера и опыт работы конструктором в отделе главного механика лифтостроительного завода особой «погоды» в редакции не делали, но должность газетного художника-ретушера вырисовывалась для меня вполне реально. Согласился я моментально, а вот оформился лишь спустя несколько лет – на то были причины личного характера.

Журналист Виктор Юшкевич и поэт Андрей Вознесенский. Могилев, конец 1980-х годов.
Журналист Виктор Юшкевич и поэт Андрей Вознесенский. Могилев, конец 1980-х годов.

«Ты можешь меня переубедить»

А пятилетка в секретариате под руководством Юшкевича стала для меня самым большим и значимым «университетом» газетного дела. В том числе и относительно карикатурного творчества. Ну а как же по-другому, ведь сам Виктор Антонович мог качественно выполнить практически все фазы производства газеты – от написания текста любого жанра, редактирования до фотографирования и макетирования полосы. После чего оставалось разве что нажать пусковую кнопку печатной машины в типографии…

Виктор Юшкевич каким-то непостижимым образом сочетал в себе качества не только великолепного мастера слова, тонкого психолога, способного разобраться в самой сложной жизненной ситуации, но и человека принципиального, решительного, смелого, умеющего отстоять свою правоту или защитить товарища. Такие, как говорят, в окопе не отсиживаются. Как оказалось, для карикатуриста это тоже крайне необходимые качества.

Виктор Юшкевич и летчик-космонавт Георгий Гречко. Могилев, начало 1990-х годов.
Виктор Юшкевич и летчик-космонавт Георгий Гречко. Могилев, начало 1990-х годов.

Кстати, именно он советовал мне не бросать заниматься карикатурой. Я следовал его рекомендации, активно участвуя во всевозможных международных и всесоюзных конкурсах карикатур. Мы зачастую очень детально и обстоятельно, до головной боли, обсуждали с Виктором Антоновичем сюжеты некоторых моих рисунков. Наш диалог выглядел примерно так:

– Так, что мы имеем? – вопрошал Юшкевич, рассматривая только что предложенную мной карикатуру. – Вроде действие в твоей карикатуре происходит в поликлинике…

– Да, пьяница пытается получить у врача больничный, – делаю я робкое пояснение к сюжету, заранее уже зная, что рисунок придется переделывать. Обычно Юшкевич моментально откликался на удачную композицию и искрометный юмор. Но если он призадумался, значит, что-то не так.

– А почему врач такой недовольный? – продолжает Юшкевич. – Он что, тоже вчера «перебрал»?

– Признаюсь, я как-то и не подумал, что возможен такой поворот сюжета.

– Вот по этой причине твой юмор сразу и не бьет. Зритель не может уловить, кто из двоих персонажей чем занимался. Согласен?

– Да, возражать не буду.

– Но ты можешь попытаться меня переубедить, – не унимался Юшкевич. – Ведь я тоже, возможно, ошибаюсь. Если хочешь, давай поинтересуемся мнением у кого-то другого. У Миши Оверченко спросим? Или у Коли Рудковского, у Бронислава Прошки? Вон, Володя Дальков идет…

Перед полетом. В эпоху отсутствия всяких квадрокоптеров Виктор Юшкевич частенько сам поднимался в небо.
Перед полетом. В эпоху отсутствия всяких квадрокоптеров Виктор Юшкевич частенько сам поднимался в небо.

Иногда мы действительно хватали за пиджак первого подвернувшегося сотрудника газеты и спрашивали: что тот думает о рисунке? Обычно Виктор Антонович побеждал отнюдь не по причине своего начальственного положения.

В результате такой творческой движухи у меня сформировался некий карикатуристический закон: интересно и смешно будет тогда, когда ты сделаешь такой рисунок, на котором будет изображено то, что никогда не могло бы произойти, но, глядя на картинку, ты видишь – оно ведь происходит! Без вмешательства сверхъестественных сил!

Начальник вдруг узнал себя в рисунке

А однажды Юшкевич изрек ставшую для меня во многом «путеводной» фразу: «Художников – много, а вот карикатуристы – в дефиците».

Служба службой, а обед – по расписанию!
Служба службой, а обед – по расписанию!

Воодушевленный столь лестной оценкой моего творчества я, помню, к концу недели «выдал на-гора» внушительную партию юмористических рисунков, один из которых стал причиной возникновения эмоций совсем иного рода.

Дело было в том, что кое-кто из высоких партийных начальников узнал себя на картинке. Несмотря на то, что изображение человека на трибуне было стилизованным, гипертрофированным – нос, по форме напоминающий перезрелый огурец, глаза-запятые, живот-арбуз… К слову, подобный персонаж к тому времени стал уже признаком появления моего собственного почерка.

Естественно, под удар в первую очередь попал не я, как автор, а Виктор Антонович, как мой начальник – мол, куда глядел?

Признаюсь, ожидал серьезной «выволочки», однако Юшкевич не произнес в мой адрес ни одного осуждающего слова. Коллеги-журналисты со смехом втихаря «хихикали» в курилках, а он так ничего и не сказал. Хотя на критику был всегда щедр. Наверное, полагал, что в данном случае она совершенно неуместна.

На сессии горсовета. Вопросы государственного строительства всегда волновали Виктора Юшкевича.
На сессии горсовета. Вопросы государственного строительства всегда волновали Виктора Юшкевича.

… Каждый раз, попадая в нынешний музей имени Павла Масленикова, я по инерции начинаю искать ту обитую коричневым дерматином дверь, которая вела в когда-то располагавшийся на первом этаже кабинет ответственного секретаря «Могилевской правды» Виктора Юшкевича. Естественно, ничего не нахожу и утыкаюсь носом в какую-нибудь висящую теперь на музейной стене картину. Ну и ладно, ничего ведь не стоит на месте, все изменяется – музеи, картины, редакции, газеты…

Как и люди, о которых обязательно хочется вспомнить.

В том самом кабинете с дерматиновой дверью...
В том самом кабинете с дерматиновой дверью...